Les patriotes

Les invalid’s chez nous, l’revers de leur médaille
C’est pas d’être hors d’état de suivr’ les fill’s, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir retourner au champ de bataille.
Le rameau d’olivier n’est pas notre symbole, non!

Ce que, par-dessus tout, nos aveugles déplorent
C’est pas d’être hors d’état d’se rincer l’œil, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir lorgner le drapeau tricolore.
La ligne bleue des Vosges sera toujours notre horizon.

Et les sourds de chez nous, s’ils sont mélancoliques
C’est pas d’être hors d’état d’ouïr les sirènes, cré de nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir entendre au défilé d’la clique
Les échos du tambour, de la trompette et du clairon.

Et les muets d’chez nous, c’qui les met mal à l’aise
C’est pas d’être hors d’état d’conter fleurette, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir reprendre en chœur la Marseillaise.
Les chansons martiales sont les seules que nous entonnons.

Ce qui de nos manchots aigrit le caractère,
C’est pas d’être hors d’état d’pincer les fess’s, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir faire le salut militaire.
Jamais un bras d’honneur ne sera notre geste, non!

Les estropiés d’chez nous, ce qui les rend patraques
C’est pas d’être hors d’état d’courir la gueus’, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir participer à une attaque.
On rêve de Rosalie, la baïonnette, pas de Ninon.

C’qui manque aux amputés de leurs bijoux d’famille
C’est pas d’être hors d’état d’aimer leur femm’, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir sabrer les belles ennemies.
La colomb’ de la paix, on l’apprête aux petits oignons.

Quant à nos trépassés, s’ils ont tous l’âme en peine
C’est pas d’être hors d’état d’mourir d’amour, cré nom de nom,
Mais de ne plus pouvoir se faire occire à la prochaine.
Au monument aux morts, chacun rêve d’avoir son nom.

Georges BRASSENS (1921-1981)

Патриоты

Наш бравый инвалид испытывает муки
Не потому, что из-за женщин не затеет спор,
А потому, что он живет с винтовкою в разлуке.
Оливковая ветвь для нас не символ с давних пор.

Слепой не оттого в печали беспросветной,
Что, глядя дамам вслед, не услаждать ему свой взор,
Тоскует он о том, что не увидит флаг трехцветный.
Гряда Вогезских гор была и есть наш кругозор.

Оглохшего, увы, нисколько не колышет,
Что не ему поет весною соловьиный хор.
Грустит он оттого, что столько лет уже не слышит
Ни как играют гимн, ни как трубят военный сбор.

Немому нужен вновь дар речи до зарезу,
Но не затем, чтоб завести с красоткой разговор.
Дар речи обретя, он затянул бы Марсельезу,
Чтоб в детях поддержать патриотический задор.

Безрукий патриот, тот мучается страшно
Не оттого, что щупать девок на руку не скор.
Горюет он о том, что не сразится в рукопашной,
Не сможет взять под козырек, когда идет майор.

Безногий патриот не потому несчастен,
Что за красоткой впредь не побежит во весь опор.
Хандрит он оттого, что со своей гвардейской частью
Не бросится в атаку, чтоб врага сразить в упор.

Бесчленного гнетет не горькая утрата,
Не то, что на супругу не направит свой прибор.
Вот сделай он врага таким, как тот его, кастратом,
Не так бы тяжело переживал он свой позор.

Погибший патриот с тоской прощался с жизнью
Не потому, что пал не за любовь. Ну что за вздор!
Он вновь хотел бы жить, чтоб вновь погибнуть за Отчизну
Будь он бессмертен — Боже! — воевал бы до сих пор!

Жорж Брассенс
Перевод Александра Аванесова

Патриоты

У нас ведь не о том печалятся калеки,
За юбками гоняться, мол, им стало не под стать,
Жалеют: не сразиться яростно вовеки.
Оливковою ветвью нам бы только мух гонять.

Незрячие у нас в печали беспросветной
Не потому, что нечем им порадовать свой взор.
Глазами пожирать не могут флаг трёхцветный.
Вогезы* заслоняют горизонт нам до сих пор.

У наших у глухих всегда тоскливы лица
Не потому, что им не слышно пение сирен.
Трубой и барабаном им не насладиться,
Когда, чеканя шаг, оркестр проходит между стен.

Немым их состоянье истинное горе
Не потому, что дамам не удастся заливать.
Хотели б прогорланить Марсельезу в хоре.
Воинственные марши — всё, что жаждем распевать.

Характер у безруких кислый и корявый
Не потому, что им не ущипнуть игривый зад.
Не вскинуть им ладошку точно по уставу.
Когда ж пожать другому руку каждый будет рад?!

Безногих что у нас выводит вон из строя?
Совсем не то, что в танцах их не может ждать успех.
Ворваться бы хотели вновь на поле боя,
Чтоб яростно потом ногой пинать бы пленных всех.

Кто без мужских начал, их жизни не мешает,
Что впредь обнять жену – увы! — уж не придётся им.
Врагиню не прижать — вот что их сна лишает.
Голубку мира – под яичный соус норовим.

Покойники скорбят душою, как на тризне,
Не потому что смерть от чувств не может им грозить.
Расстроены: не пасть им в битве за Отчизну.
На обелиске в список каждый метит угодить.

Жорж Брассенс
Перевод Геннадия Тинякова

* В Вогезах во время обеих мировых войн были большие бои.

Патриоты

Увечный ветеран не тем душевно ранен,
что трудно поспешать ему за юбкой, черт возьми!
А тем, что не попасть ему опять на поле брани,
где мог бы за отчизну он геройски лечь костьми.

Ослепший ветеран безмерно озабочен
не тем, что не видать ему ни лета, ни зимы,
а тем, что не ему трехцветным флагом тешить очи
и схемы прошлых битв мусолить взором, черт возьми!

Оглохшему не то всечасно душу гложет,
что в пении Сирен не разберет, где «соль», где «ми»,
А то, что на плацу он услыхать уже не сможет
фанфар, военных труб и барабанов, черт возьми!

Немой совсем не тем до слез обеспокоен,
что слова не сказать ему с культурными людьми,
а тем, что не подтянет он уже как истый воин
ни гимна, ни армейских наших маршей, черт возьми!

Безрукому не то застряло комом в глотке,
что с блузками девиц уже не знать ему возни,
а то, что не с руки рукой притронуться к пилотке,
когда идет мундир ему навстречу, черт возьми!

Безногому не то вседневно портит нервы,
что больше на танцульках не скакать ему с блядьми,
а то, что не ему теперь бежать в атаку первым
и пленных не пинать ногою в брюхо, черт возьми!

Не тем столь удручен лишенный гениталий,
что с собственной женой разлад в желаниях возник,
а тем, что не ему, герою будущих баталий,
брюхатить вражьих жен, сестер и дочек, черт возьми!

Погибшие в боях не тем вконец убиты,
Что умереть от страсти уж не смогут, черт возьми!
А тем, что не подняться им вовек из-под гранита
и снова за отчизну как и раньше лечь костьми!

Жорж Брассенс
Перевод В. Зайцева