Dämonen der Städte

Sie wandern durch die Nacht der Städte hin,
Die schwarz sich ducken unter ihrem Fuß.
Wie Schifferbärte stehen um ihr Kinn
Die Wolken schwarz vom Rauch und Kohlenruß.

Ihr langer Schatten schwankt im Häusermeer
Und löscht der Straßen Lichterreihen aus.
Er kriecht wie Nebel auf dem Pflaster schwer
Und tastet langsam vorwärts Haus für Haus.

Den einen Fuß auf einen Platz gestellt,
Den anderen gekniet auf einen Turm,
Ragen sie auf, wo schwarz der Regen fällt,
Panspfeifen blasend in den Wolkensturm.

Um ihre Füße kreist das Ritornell
Des Städtemeers mit trauriger Musik,
Ein großes Sterbelied. Bald dumpf, bald grell
Wechselt der Ton, der in das Dunkel stieg.

Sie wandern an dem Strom, der schwarz und breit
Wie ein Reptil, den Rücken gelb gefleckt
Von den Laternen, in die Dunkelheit
Sich traurig wälzt, die schwarz den Himmel deckt.

Sie lehnen schwer auf einer Brückenwand
Und stecken ihre Hände in den Schwarm
Der Menschen aus, wie Faune, die am Rand
Der Sümpfe bohren in den Schlamm den Arm.

Einer steht auf. Dem weißen Monde hängt
Er eine schwarze Larve vor. Die Nacht,
Die sich wie Blei vom finstern Himmel senkt,
Drückt tief die Häuser in des Dunkels Schacht.

Der Städte Schultern knacken. Und es birst
Ein Dach, daraus ein rotes Feuer schwemmt.
Breitbeinig sitzen sie auf seinem First
Und schrein wie Katzen auf zum Firmament.

In einer Stube voll von Finsternissen
Schreit eine Wöchnerin in ihren Wehn.
Ihr starker Leib ragt riesig aus den Kissen,
Um den herum die großen Teufel stehn.

Sie hält sich zitternd an der Wehebank.
Das Zimmer schwankt um sie von ihrem Schrei,
Da kommt die Frucht. Ihr Schoß klafft rot und lang
Und blutend reißt er von der Frucht entzwei.

Der Teufel Hälse wachsen wie Giraffen.
Das Kind hat keinen Kopf. Die Mutter hält
Es vor sich hin. In ihrem Rücken klaffen
Des Schrecks Froschfinger, wenn sie rückwärts fällt.

Doch die Dämonen wachsen riesengroß.
Ihr Schläfenhorn zerreißt den Himmel rot.
Erdbeben donnert durch der Städte Schoß
Um ihren Huf, den Feuer überloht.

Georg Heym (1887–1912)

Демоны городов

Сквозь тьму ночную черных городов
Они бредут, пригнувшись до земли.
Подобно подбородкам шкиперов,
Щетиной туч их щеки обросли.

По морю крыш скользит их силуэт.
По мостовым, гася светильный газ,
Густой туман ползет за ними вслед,
От дома к дому ощупью влачась.

Одну стопу на площадь отведя,
Другой на башни наклонивши стан,
В струистой шкуре черного дождя
Они на флейтах свищут, словно Пан.

Внизу, как море, призрачно кружит
Необозримых кровель ритурнель,
Безбрежна звуков грусть, безбрежен вид,
То дико взвизгнет, то замрет свирель.

Они бредут по берегу реки,
Змеей сквозь тьму влачащейся в туман.
Дрожа в воде, желтеют огоньки,
Пестря поток, как спины саламандр.

А после, свесясь с мостовых перил,
Как фавны, обступившие ручей,
В людскую гущу, как в упругий ил,
Засовывают руки до локтей.

Один из них встает. Он на луну
Бросает маску. Как свинцовый гнет,
Все ниже опускаясь в глубину,
Вминает зданья в землю небосвод.

Трещат предплечья крыш, и сквозь пролом
Взвивается пожара красный плат.
Рассевшись в круг под слуховым окном,
Они, как кошки, плачут и визжат.

В каморке темной бьется роженица
Под страшной пыткой родовых потуг,
Встав на дыбы, громада мышц дымится,
И бесы ждут, столпившися вокруг.

Она дрожит, цепляясь за кровать.
Крик катится по пляшущим полам.
Вот плод. Но лоно больше не разъять,
Облившись кровью, рвется пополам.

У них жирафьи вырастают шеи:
Без головы младенец! С ним в руках
Мать с криком навзничь падает. За нею,
Сев жабою, топырит пальцы страх.

Уж на рогах у демонов горит
Пробитых туч кровавая гряда.
От гула огнедышащих копыт
Колеблются, потрясшись, города.

Георг Гейм
Перевод Бориса Пастернака

Источник: Золотое перо. Немецкая, австрийская и швейцарская поэзия в русских переводах 1812—1970, Издательство «Прогресс», Москва, 1970.

Демоны городов

Сквозь ночь они бредут, и города
Продавливает тяжестью их ног.
У подбородков, словно борода,
Клубятся облаками гарь и смог.

Как тени в зыбях каменных морей,
Жрут фонари, висящие рядком,
И стелются туманом у дверей,
Ощупывая их — за домом дом.

На площадь наступив одной ногой,
Другим коленом башню сокрушив,
Они встают. И дождь кипит стеной
Бесовской дудкой город оглушив.

У их лодыжек вьётся ритурнель,
Печальный плач безбрежных городов,
Их реквием. И глухо, как в тоннель
Врастает резкий звук во тьму домов.

Они бредут к реке, что уползла
Змеёй, чья в жёлтых пятнышках спина
От чахлых фонарей, в чьё тело мгла
Вплывает в пляске, мороком полна.

Нагнутся через парапет моста,
И тянут крючья рук в толпу людей,
Как фавны, что в трясинные места
Приходят шарить пальцами в воде.

Один встаёт. Он белую Луну
Скрывает маскою. Ночь с высоты
Небес стекает, как свинец ко дну,
Ввергая город в шахту темноты.

И плечи городов трещат. Скрипят
Их крыши, сплошь охвачены огнём.
И, растопырясь на коньке, визжат,
Как кошки, бесы, взгромоздясь на нём.

В набитой мраком комнате орёт,
Рожая, баба от безумных мук.
В подушках, как гора, её живот.
Столпились жадно демоны вокруг.

В ознобе содрогается кровать,
И комната от воплей вся плывёт.
Но вот и плод. Кроваво разрывать
Он начинает надвое живот.

И тянутся чертей жирафьи шеи.
Дитя — без головы. Его подняв
Перед собой, мать падает. Как змеи,
Ползут ей пальцы ужаса в рукав.

А демонов громады всё растут,
Рогами разрывая небеса.
По следу их копыт и там, и тут
Гремит землетрясений полоса.

Георг Гейм
Перевод Антона Чёрного

Источник: Гейм Г. Морские города: Избранная лирика / Пер. с нем. А. Чёрного. — М.: Водолей, 2011

Демоны городов

Они бродят в ночах городов,
Черным выгибом гнущихся под их шагом,
Их моряцкая вкруг лица борода —
Тучи, черные копотью и дымом.

В толчее домов их длинные тени
Взмахом гасят шеренги фонарей,
Тяжкой мглой наплывают на асфальты,
Медленно вымаривают за домом дом.

Одной ногой — среди площади,
Коленом — о колокольню,
Они высятся, посвистывая в свирели
В тучах, хлещущих кромешным дождем.

А вкруг ног их завивается ритурнель
Черной музыки городского моря:
Великий заупокой,
Глухо и звонко встягиваясь в темень.

Они сходят к реке, которая,
Как распластанная и черная змея,
С желтыми фонарными пятнами
На хребте, ускользает в гнетущий мрак.

Нагибаясь над парапетом,
Тянут руки в роящуюся толпу,
Как лемуры, сквозь гниль болота
Прорывающие стоки канав.

Вот один встает. Черной маской
Он прикрыл белый месяц. Ночь,
Как свинец, оседая из сумрака,
Втискивает город во мрак, как в щель.

Плечи города трещат. Взламывается
Крыша, красный вскидывается огонь.
И они, топырясь на острой кровле,
По-кошачьи визжат в глухую твердь.

В комнате, набитой сумраками,
Роженица в родах вопит с одра.
Ее брюхо, как гора, над подушками, —
А вокруг нее — дьяволы, головами в потолок.

Ее пальцы вцепились в койку.
В ее крике — комната ходуном.
Прорывается плод,
Раздирая чрево надвое красной раной.

Над ней сдвинулись дьяволы, как жирафы.
У младенца нет головы.
Мать хватает его, вглядывается, откидывается,
Жабьей лапой спину морозит страх.

Только демоны растут выше, выше,
Сонный рог их красным вспарывает небеса,
А вокруг копыт их, огнем повитых, —
Тряс и грохот по недрам городов.

Георг Гейм
Перевод Михаила Гаспарова

Источник: Георг Гейм. Вечный день. Umbra vitae. Небесная трагедия.
МОСКВА НАУКА, 2003